Родственники погибших при теракте на Дубровке рассказали о пережитой утрате и продолжающихся попытках выяснить обстоятельства гибели близких. В 24-ю годовщину трагедии пострадавшие и родные жертв собрались у Театрального центра в Москве, где возложили цветы, зажгли лампады и почтили память погибших.

Как сообщал "Кавказский узел", в России ежегодно отмечается годовщина теракта в Театральном центре на Дубровке. 23 октября 2002 года террористы захватили зрителей и участников мюзикла "Норд-Ост" и удерживали их почти трое суток, а 26 октября силовики провели штурм с применением газа. По официальным данным, погибли 130 заложников, в том числе десять детей, более 700 человек пострадали.

В 24-ю годовщину теракта в Театральном центре на Дубровке в Москве пострадавшие, родственники погибших и другие москвичи собрались у театра на улице Мельникова, чтобы почтить память жертв. У центрального входа зажгли 130 красных лампад – по числу официально признанных погибших. Возле каждой положили по цветку, родные разместили портреты погибших. На мероприятии зачитали их имена, передало 26 октября издание NewsRoom24.

Люди приходили к театру с самого утра и возлагали цветы к мемориалу, сообщил 26 октября Telegram-канал "Осторожно, Москва".

Почтить память дедушки, 47-летнего трубача оркестра "Норд-Оста" Федора Храмцова, пришла его внучка Мелисса. Она рассказала, что знает его по фотографиям и воспоминаниям родных.

"Мама его очень любила, рассказывала много забавных историй. Он был семейным человеком. Я его не застала, знаю только по фотографиям и воспоминаниям. О том вечере родители всегда говорят мало, чтобы не плакать", – рассказала Мелисса, слова которой привело 26 октября издание "Москва Онлайн".

Во время захвата заложников ее мать находилась возле театра и до последнего надеялась, что отец жив. "Когда произошел теракт, мама ночевала на улице чуть ли не у дверей. Туда никого не пускали. Она рыдала и до последнего надеялась, что ее папа жив", – рассказала девушка.

Сына, 39-летнего скрипача оркестра "Норд-Оста" Игоря Морева, потеряла Галина Морева. Она вспомнила, как они вместе занимались музыкой.

"Я умела немного играть на пианино, и мы вместе с ним изучали школу игры на фортепиано. В шесть лет играли в четыре руки! Он сдал экзамены, прошел в музыкальную школу Гнесиных, стал скрипачом. Женился, у него родились дети", – рассказала она.

Игоря вместе с супругой время от времени приглашали на разовые выступления. В тот вечер они подменяли коллег в оркестре. По словам Моревой, перед выступлением сына никаких предчувствий у нее не было.

"Единственное, я долго не спала, и вдруг утром 26-го октября во мне что-то опустошилось, будто что-то произошло… Я не понимала почему, ведь не знала, что происходило в тот момент. Мне кажется, это был сигнал – Игоря со мной больше не будет", – вспомнила она.

О поисках погибшей внучки рассказал 90-летний Виктор Полковников, пришедший к театру с тростью. По его словам, семья три недели не могла найти девочку.

"Она погибла из-за газа… Мы ее так и звали: "Дар Божий". Искали три недели, ни в одном морге не было. Моя дочь вышла на командующую МЧС. Она сказала: "Я видела, выносили девочку, похожую на вашу". У нее на руке было написано химической светящейся ручкой: "Мы не умрем"", – рассказал Полковников.

Об утрате дочери рассказал председатель организации "Норд-Ост" Дмитрий Миловидов.

"Моей дочери до сих пор 14 лет. Этим всё сказано. Больно всем, ведь это люди, у которых было еще всё впереди. Но кто-то решил разменять их жизни на свои политические амбиции", – заявил он.

По словам Миловидова, родственники погибших продолжают выяснять обстоятельства трагедии. Недавно они обратились в Следственный комитет с требованием разобраться, почему, как он выразился, "одна силовая структура сваливает всю вину за гибель заложников на другую".

Бывшая заложница Светлана Губарева рассказала, что купила три билета на мюзикл – для себя, дочери и жениха-американца. Из троих выжила только она.

"Террористы все время твердили, мол, они с иностранцами не воюют. Но было страшно. Больше всего я боялась штурма, ведь понимала, что будет много жертв. Статистика – жесткая штука. Погибло 130 человек. Но ведь каждый из них был чьим-то самым-самым близким, любимым, родным. Я поймала себя на мысли, что уже прожила в два раза больше, чем моя 13-летняя дочь", – рассказала Губарева.

Она описала, как трагедия изменила ее жизнь. "Когда такое происходит в жизни — это невыносимо больно. Ты остаешься с разбитым корытом. Все планы, вся жизнь мигом превращается в ничто", – сказала она.

По словам Губаревой, справляться с пережитым ей помогает стремление выяснить обстоятельства теракта и найти всех виновных.

"Ведь кто-то это организовывал, финансировал, организовывал проходы с этим оружием. Эти люди есть, они и сейчас живут, но их не ищут. Следствие велось как попало, постановления сделаны на тяп-ляп с кучей неточностей. Я их оспаривала в суде. Мне отвечали, что дело еще не закрыто и есть время устранить эти противоречия. Но никто этим не занимается", – заявила она.

Напомним, ранее близкие пострадавших при теракте на Дубровке потребовали от властей ответа на вопросы о том, какой газ и по чьему приказу был использован при штурме здания, почему не были организованы грамотная эвакуация и оказание медицинской помощи пострадавшим.

У властей и силовиков были причины не раскрывать состав газа, который был использован при штурме, пояснил ранее корреспонденту "Кавказского узла" ветеран спецподразделения "Альфа" Сергей Милицкий, который участвовал в операции по освобождению заложников. "Такие вещи никто и нигде не раскрывает", – подчеркнул он.