ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА.

В Комитет за гражданские права поступает много обращений по проблемам пыток от жителей Северного Кавказа, их права как заключенных ущемляются в том числе и по религиозному признаку, заявил председатель этой организации, член Общественного Совета при МВД Андрей Бабушкин в ходе круглого стола о медицинской стороне пыток в тюрьмах и изоляторах. 

Как сообщал корреспондент "Кавказского узла", круглый стол "Медицинские аспекты применения пыток" прошел в Независимом пресс-центре в Москве 23 июня.

По словам руководителя Комитета за гражданские права Андрея Бабушкина, пять процентов всех обращений в организацию составляют жалобы от жителей северокавказских регионов. Причем во многих случаях ко всем прочим причинам пыток добавляется еще и религиозная составляющая.

Кроме того, Бабушкин заметил, что заключенных с Кавказа зачастую отправляют отбывать срок подальше от дома. "Если людей обвиняют в участие в бандформированиях, пытаются отправить подальше, потому что их признают виновными в особо тяжких преступлениях. Если человек из Дагестана - в Мурманск, если из Чечни - в Коми", - рассказал он.

"Представители УФСИН говорят, что это делается для того, чтобы до них не добрались друзья и сообщники. Но мы возражаем, что до них и родственники добраться не могут. Мы работаем над этим вопросом", - подчеркнул правозащитник.

Как полагает Андрей Бабушкин, за последние несколько лет работа общественников немного снизила количество пыток в России. "Сейчас есть некоторая возможность вести контроль за соблюдением прав человека в закрытых системах, просто так в милиции избитого не увидишь", - отметил он.

"Но стремление к насилию есть в природе человека. Недозволенные методы применения следствия привлекают своей простотой. Чем вести с подследственным сложную игру, легче ударом кулака добиться показаний, соответствующих версии следствия", - заявил правозащитник.

Бабушкин отметил, что в этих случаях очень важна проблема сбора доказательств. "Надо установить, били человека или нет. Мы хотим, чтобы члены ОНК, оперативники и другие имели навыки определения следов недозволенного насилия, - добавил он. - Конечно, все не могут стать врачами, но надо знать, для каких повреждений какие признаки характерны".

Правозащитник также объяснил, в чем еще состоит опасность пыток. "Физические следы насилия вполне могут исчезнуть, но психологические остаются на всю жизнь в виде отдаленных последствий, - скакал он. - Это выявлено на научной основе. Но очень мало заводится дел по этим фактам, а психолого-психиатрическая экспертиза практически не назначается. Возможно, наши психологи и психиатры не имеют достаточных навыков, и потому эта - в общем-то, несложная методика исследования - не применяется".

Коллега Бабушкина, Андрей Маяков добавил, что "сотрудники медчастей изоляторов зачастую выполняют роль оперативных работников, они не осматривают человека при поступлении и не фиксируют побоев после допросов".

"Пытка это причинение мучений с целью получения данных. Неоказание помощи больному - тоже пытка, - напомнили правозащитники. - Избиение при задержании должно учитываться судом, как и психологическое воздействие".

Руководитель гуманитарного центра "Сострадание" при Правозащитном обществе ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу) Елизавета Джирикова рассказала о своем опыте работы в местах заключения.

"Мы осматриваем всех в камерах. Нам доставляются журналы медицинского осмотра. Тем не менее, человек, зная, что к нему придет оперативник, вряд ли будет откровенен. Мы помогаем выжившим жертвам государственного насилия. Сталинского, фашистского и армейского, - пояснила Джирикова. - Для суда нужны медицинские документы, чтобы принять доказательства в процессе. Поэтому все побои и травмы надо сразу фиксировать. В составе нашей комиссии есть медик".

Член ОНК Москвы Валерий Борщов посетовал, что в СИЗО люди охотно рассказывают о пытках в милиции, а находясь в ИВС, не признаются в этом. "Проверка факта пыток требует особых методик. Наша миссия - сделать так, чтобы пытки перестали быть в сознании общества допустимым действием", - заключил правозащитник.

На круглый стол были приглашены сотрудники медицинских частей изоляторов, а также представители МВД Московской области и прокуратуры.

Представитель МВД в своем выступлении был краток, сказав, что ему неизвестно о пытках в правоохранительных органах. Сотрудник прокуратуры в свою очередь поблагодарил правозащитников за сотрудничество.

В России пытки официально запрещены с 1801 года. Наказание - до трех лет лишения свободы за принуждение к даче показаний в УК.